«НЕКСТБИ» рассказала о внедрении гиперавтоматизации с пониманием последствий разрозненной автоматизации и осознанием ожидаемых результатов.
Гиперавтоматизация ИТ-ландшафта часто воспринимается как синоним тотальной эффективности. Однако в реальности этот подход — реакция на исторически сложившийся «лоскутный» характер архитектуры цифровых систем и бизнес-процессов. Поэтому применять его нужно с пониманием последствий разрозненной автоматизации и осознанием ожидаемых результатов. О том, что это означает, рассказывает Александр Цыкунов, генеральный директор компании «НЕКСТБИ».
Природа явления
Гиперавтоматизация подразумевает точечную автоматизацию максимально возможного числа бизнес-процессов с помощью комбинации различных технологических инструментов — от классических систем управления и аналитики до ИИ-моделей.
Ее цель — не просто нарастить объем автоматизации, а создать единую, непрерывно исполняемую среду, в которой события, данные и процессы связаны в целостный контур и могут масштабироваться без разрывов и ручных операций. Удобство подхода — в слабой зависимости от архитектуры ИТ-ландшафта.
Однако на практике гиперавтоматизация является не столько стратегией, сколько побочным эффектом многолетней точечной оптимизации. Компании последовательно внедряли узкоспециализированные решения, стремясь закрыть разрывы в процессах. На сегодняшний день, по данным Росстата, ERP в сегменте enterprise (крупный бизнес, корпорации) применяют 90% компаний. Масштабы внедрения CRM, BI, BPM, RPA в стране также велики.
Точечная оптимизация формально расширяет зону автоматизации, но не создает ни целостности ИТ-ландшафта, ни консистентности данных. Вместо единой операционной модели возникает конструктор из разнородных систем, каждая из которых решает свою задачу, редко соотносясь с архитектурой бизнеса в целом. О распространенности такого «зоопарка» решений свидетельствует, в частности, тот факт, что, по данным «К2Тех», около 70% компаний сталкиваются с трудностями при автоматизации из-за использования множества несогласованных систем.
Гиперавтоматизация превратилась не в осознанную цель, а в следствие эволюции ИТ-ландшафта, где избыточная фрагментация стала расплатой за желание быстро оптимизировать отдельные участки.
Как это выглядит
Пример: результатом ИТ-проектов разных функциональных подразделений становятся несколько информационных систем, успешно решающих свои задачи, но не интегрированных в общую архитектуру. Каждая работает со своими данными. Системы не связаны общей логикой, а данные в лучшем случае можно периодически синхронизировать с корпоративным хранилищем данных (КХД). В итоге внутри организации формируются несколько параллельных «цифровых миров», которые слабо соотносятся друг с другом и требуют собственных правил и команд поддержки.
Такой подход долго воспринимался как признак зрелости: если у компании есть набор лучших в своем классе решений (best-of-breed), значит, она управляет процессами более эффективно и технологично. Но на деле подобная структура ведет к накоплению скрытых издержек.
Совокупная стоимость владения растет за счет множества интеграционных швов, лицензий, инфраструктуры и команд сопровождения. На периферии остаются функции, которые не попали в фокус автоматизации и продолжают существовать в электронных таблицах и почте, формируя зону ручного труда, плохо поддающуюся контролю.
Главная проблема проявляется, когда компания пытается двигаться дальше. Каждое нововведение требует согласований между системами, поставщиками и внутренними командами, а также большого количества интеграций, что превращает любые изменения в затяжную процедуру. Возникают проблемы с интеграцией систем, где она изначально не была предусмотрена.
В аналитических обзорах прикладных ландшафтов отмечается, что у компаний с доминирующим best-of-breedподходом существенно выше доля ИТ-бюджета, уходящая на интеграцию.
Решение проблемы
Выход из этого замкнутого круга начинается не с закупки очередной платформы, призванной снять накопленные годами противоречия, а с переосмысления самой архитектуры корпоративного ИТ-ландшафта. Компании, стремящиеся преодолеть фрагментацию, сталкиваются с необходимостью удовлетворить несколько принципиальных требований.
Первое. На периферии любого бизнеса существует множество уникальных, но критически важных процессов, автоматизация которых невозможна с помощью доступных специализированных решений либо экономически неэффективна. Если их нельзя быстро и недорого превратить в цифровые сценарии, попытка создать целостную операционную модель обречена: часть бизнес-процессов останется в электронных таблицах, почте или на бумаге.
Второе. Способность обеспечивать сквозную синхронизацию между системами. Разнородные решения должны связываться не произвольными интеграционными швами, а единой событийной логикой, в которой каждое событие инициирует действие и приводит к предсказуемому результату, а любое решение в разных бизнес-процессах опирается на один набор данных. Только так разрозненные технологические компоненты превращаются в единый исполняемый контур, работающий на консистентных данных в общем ритме.
Третье. Композитная гибкость. Современный бизнес развивается быстрее, чем успевают обновляться ИТ-продукты. Об этом говорит, например, тот факт, что в России с 2021 по 2024 год совокупная выручка быстрорастущих компаний увеличилась с 10,3 трлн до 31,8 трлн рублей, показывая ежегодный рост около 46%. Архитектура должна позволять собирать и перестраивать процессы так же легко, как меняются приоритеты компании. Речь идет о переходе от монолитной и точечной автоматизации к модели composable enterprise (подход, при котором ИТ-ландшафт строится из независимых взаимозаменяемых модульных блоков), где ценность создается не отдельными системами, а их конфигурацией и взаимодействием.
Будущее автоматизации определяется не масштабом цифрового парка, а качеством архитектурного замысла. Новые системы могут расширить функциональность, но только новая логика связей между ними способна вывести ИТ-ландшафт из состояния фрагментации и вернуть ему управляемость.
Несколько подходов
На рынке сформировались три подхода, отражающие разную степень баланса между глубиной автоматизации, сложностью интеграций и гибкостью будущего развития. Ни один из них не универсален, однако именно их сопоставление позволяет увидеть, почему классические модели исчерпывают себя, а новая логика автоматизации выходит на первый план.
Первый: продолжение best-of-breed. Этот подход выглядит наиболее естественным для организаций, привыкших работать с лучшими в своем классе решениями. Он гарантирует максимальную функциональность в профильных зонах и позволяет точечно усиливать слабые участки. Но вместе с тем растет и интеграционный долг: каждый новый модуль требует дополнительных связок, множит стоимость владения и снижает управляемость архитектуры. Такая стратегия оправдана лишь тогда, когда компания имеет узкую специализацию и готова вкладываться в большой ИТ-бюджет.
Второй: модель единого вендора. Бизнес выстраивает комплексную автоматизацию на базе одной экосистемы. Это уменьшает число интеграций, упрощает поддержку и в теории создает более гармоничную цифровую среду. Но за эту гармонию приходится платить ограниченной гибкостью. Компания становится зависимой от развития выбранной платформы, вендора, получает множество избыточных функций и сталкивается с высокой стоимостью модулей, которые лишь частично соответствуют ее процессам. Такой путь логичен прежде всего для тех, кто уже глубоко встроен в экосистему, и эта экосистема позволяет разрабатывать не только учетно-отчетные решения.
Третий: универсальная платформа для автоматизации. Она предлагает иной взгляд на эволюцию корпоративных ИТ. Такая платформа не конкурирует со специализированными системами, а создает единый исполняемый слой, который объединяет их в согласованный контур. Ее сила — в возможности быстро и экономично автоматизировать бизнес-процессы, выступать центральным оркестратором, снижать совокупную стоимость владения и TTM (Time to market). Этот подход особенно привлекателен для компаний, которые стремятся к целостной цифровизации, но не готовы разрушать существующий ИТ-ландшафт. Он требует изменения взглядов на управление процессами, однако именно он дает архитектурную гибкость, необходимую для инновационного развития. По сути, универсальная платформа становится не заменой, а новым автоматизационным базисом, который превращает набор разрозненных решений в единый связный контур информационных систем.
Автоматизация сегодня становится архитектурой действия, где ключевой ресурс — не инструменты сами по себе, а способность связывать события, данные и процессы в единый контур исполнения. В такой модели данные выступают не пассивными складами информации, а триггерами, запускающими цепочки операций. Сценарии работы ИТ-систем перестают быть статичными регламентами и превращаются в живые модели поведения, которые можно настраивать под контекст. Процессы становятся динамическими сборками, реагирующими на изменения среды так же гибко, как сам бизнес реагирует на рынок.
Компании, которые сумеют перейти от лоскутной автоматизации к целостной оркестрации, получат стратегическое преимущество в скорости принятия решений, адаптивности и управляемости, поскольку смогут быстро изменять операционную логику без капитальных перестроек инфраструктуры.
Источник, блог компании «НЕКСТБИ»: https://companies.rbc.ru/news/5wgYN4INr3/giperavtomatizatsiya-it-ot-teorii-k-praktike/